Как будущий «Толковый словарь живого великорусского языка» побывал в плену у турок

Но тут возникает закономерный вопрос: если всю свою жизнь Владимир Даль был настолько занят делами военной и гражданской службы, то когда же он успел составить свой знаменитый словарь? Чтобы понять это, давайте мысленно перенесёмся в девятнадцатый век и попробуем выяснить всё по порядку.
Морозным вечером в марте 1819 года по дороге из Петербурга в Москву на паре почтовых лошадей ехал молодой флотский офицер.

Всего несколько дней назад он закончил обучение в морском корпусе и получил звание мичмана. Служить его отправили на Черноморский флот. Путь предстоял неблизкий, а только что полученная казённая шинель грела плохо. Молодой мичман зябко жался в санях. Ямщик в утешение продрогшему до костей моряку указал на пасмурневшее небо — верный признак перемены к теплу.


— Замолаживает, барин!
И хотя сказано это было по-русски, мичман не понял, о чём идет речь.
— Как «замолаживает»? — спросил он.
Ямщик охотно объяснил значение этого слова. И тут происходит нечто странное: трясущийся от холода мичман выхватывает из кармана записную книжку и окоченевшими от морозаруками пишет: «Замолаживать — иначе пасмурнеть — в Новгородской губернии значит заволакиваться тучами, говоря о небе, клониться к ненастью...»


Как вы, наверное, уже догадались, этим мичманом был совсем ещё молодой Владимир Даль. А несколько написанных на стылом ветру строчек в записной книжке положили начало «Толковому словарю живого великорусского языка». Далю было тогда всего семнадцать лет. С тех пор при каждом удобном случае книжка пополнялась новыми заметками. Даль записывал туда областные слова, особенные обороты народной
речи, пословицы, поговорки, прибаутки. Через несколько лет записная книжка выросла в несколько толстых тетрадей, исписанных мелким красивым почерком.


На флоте он прослужил недолго. Выйдя в отставку и сняв с себя флотский мундир, Владимир Даль поступил на медицинский факультет в университет города Дерпта (сейчас это эстонский город Тарту). Учился он очень старательно. Сам себе назначил задание: каждый день выучивать сто новых латинских слов, подолгу просиживал в библиотеке, сутками не уходил из клиники. Вскоре о Дале заговорили и профессора, и студенты. Знаменитый хирург Николай Пирогов, обучавшийся в том же университете, вспоминал позже: «Это был человек, что называется, на все руки. За что ни брался Даль, всё ему удавалось освоить». Многие современники объясняли его успехи в хирургии не только усиленными занятиями, но и склонностью к тонкой ручной работе. Даль был ещё и умелым резчиком по дереву, а также делал миниатюрные изделия из стекла, а кроме того, он одинаково хорошо владел правой и левой руками.

Перед талантливым студентом открывалось блестящее будущее учёного и преподавателя. Однако этим его планам не суждено было сбыться: в 1828 году вспыхнула русско-турецкая война. На фронте не хватало врачей, поэтому всех студентовмедиков срочно призвали на военную службу. И Владимир Даль отправился воевать.

Через месяц Даль был уже на Дунае. Здесь он проявил себя неутомимым, смелым и находчивым военным хирургом, отличился во многих боях. Вместе с русской армией он совершил переход через Балканы, оперировал в палаточных госпиталях


и прямо на полях сражений. Про битву под Кулевчами Даль писал: «Видел тысячу, другую раненых, которыми покрылось поле и которым на первую ночь ложем служила мать сыра земля, а кровом небо... Толкался и сам между ранеными и полутрупами, резал, перевязывал, вынимал пули; мотался взад и вперёд, поколе, наконец, совершенное изнеможение не распростёрло меня среди тёмной ночи рядом со страдальцами».


И всё же, несмотря на кровавые ужасы войны, именно тогда Владимир Даль собрал огромное количество материала для будущего словаря. Дело в том, что в воинских частях, где ему довелось служить, находились солдаты со всей России, из самых разных краёв и губерний. Если бы война не свела их вместе, не хватило бы даже целой жизни, чтобы объездить все эти земли и услышать тамошние говоры.

Даль понимал, что судьба даёт ему удивительную возможность познакомиться с русским языком во всей его полноте. По вечерам, уставший после операций, он заходил в солдатские палатки, подсаживался к бивачным кострам и подолгу беседовал с солдатами. Он расспрашивал, как в их деревнях называют
те или иные предметы быта, как празднуют свадьбы, какие сказки сказывают, какие песни поют, и тщательно записывал всё услышанное в любимые им толстые тетради из плотной бумаги.

Через год военных действий записки Даля выросли до таких размеров, что для их перевозки командование выделило ему... вьючного верблюда. На его горбу будущий словарь путешествовал по военным дорогам в виде нескольких мешков, наполненных тетрадями.


Однажды случилась беда: верблюда, гружённого записками, во время боя захватили турки. Горю Владимира Ивановича не было предела. Позднее он писал: «Я осиротел с утратой моих записок... Беседа с солдатами всех местностей широкой Руси доставила мне обильные запасы для изучения
языка, и всё это погибло».

Казалось бы, всё кончено и словарю уже никогда не появиться на свет. Но офицеры и солдаты не смогли безучастно смотреть, как горюет их любимый доктор. На поиски верблюда в турецкий тыл отправился отряд казаков, и через несколько дней пропавшее животное было возвращено Далю вместе с драгоценной поклажей. К счастью, все записки оказались целыми и невредимыми. Так будущий «Толковый словарь живого великорусского языка» сначала побывал в плену у турок, а потом был освобождён русскими воинами. Высказывание о жизни

Комментарии

Комментарии не найдены ...
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© afonnews.ru 2011 - 2017, создание портала - Vinchi Group & MySites
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU Афон Старец СИМЕОН АФОНСКИЙ статистика