Очерк жизни Макария Сушкина: Какая ты толстая!

Очерк жизни Макария Сушкина:
Какая ты толстая!


«После пасхи мы отправлялись каждый по своим делам. Так проходило до мая месяца. Мы, кроме школы, никуда не ходили, разве только когда проходил лед по Неве, тогда мы ходили смотреть на оный. С мая нам позволено было ходить па Смоленское кладбище с нянькою.

В один из таковых, чая этой прогулки, мы с братом Петром очень разрезвились. Я нечаянно ударил его няню, и при том сказалъ: „Какая ты толстая!“.

Это было донесено отцу, который до того оскорбился моими словами, что не пустил меня на Смоленское кладбище, оставил дома, запер в темный корридор до прихода моей матери от поздней литургии, которая, пришедши и, увидав меня в таком положении, пошла к отцу спрашивать и, переговорив тамъ между собою, меня вывели из затвора и посадили на целый день читать Псалтирь, предварив многими наставлениями при горьких моих рыданиях. Известно, как чтится день св. Николая в России, но и на это не обратили никакого внимания.

Пришли братья мои и, увидав меня в таком положении, младшие этим очень поразились. Быть может мне бы и дали обедать, но так как виною был старший брать Василий Иванович, донесший отцу о моих словах, то я не упустил случая высунуть ему язык и сказать: „ябедникъ“, что было опять донесено и получено за оное две пощечины и совершенное оставление без обеда.

Когда пoкончился обед и все улеглось, до тех пор я читал громко Псалтирь, и когда легли спать, то за мной поставили надзор брата Ивана Ивановича, у которого я попросил что-нибудь покушать. Он мне отказал в этом, боясь преследования Василия Ивановича, да и сам был недоволен, что я позволял себе дерзость в словах, однако (потом) в кухне достал хлеба и отправил меня в темный корридор, где я сидел, (чтобы) там (я) покушал, ибо там никто не ходил.

Наскоро поевши, я обратился опять читать Псалтирь, которую продолжал до 4-х часов дня. Когда подали чай, то позвали брата Ивана Ивановича и спросили: сколько кафизм я прочитал? Он отвечал: шестнадцать. Пошло испытание — не пропустить ли я? После многих опять истязаний с разными наказаниями (т. е. наставлениями - Высказываниями о жизни ), я был прощен.

Затем дали чаю и кусок хлеба. Всего тяжелее для меня было, как я помню, делать поклон брату Василию Ивановичу. Мне непременно хотелось сделать ему какую-нибудь гримасу, но так как все здесь были собраны, то и не удалось. Так строго смотрели за нами».


«В праздники у нас все было изящное. Утром давали кофе, которого я терпеть не мог. В это время я бегал поговорить с приказчиками, которые и собирались только раз в неделю, в ожидании кофе.

Затем подавался чай. Я отправлялся пить оный, ибо братья были уже сыты. К обеду весною приготовлялась какая-нибудь зелень, соус, напоследок, блеманже и пирожное.

К вечерни, если никого не бывало из гостей, нам давали что-нибудь из лакомств: летом ягоды, а когда их нет, то орехи».


«Я гораздо больше (других) истреблял всевозможные лакомства. Избалованный этим, я не удовольствовался тем, что нам давали, хотя, если бывали гости, нам уделяли всякого десерта по (большой) части, а также и варенья. Но для меня всего этого не доставало.

В своей жизни я прибегал в постыдному ремеслу — красть. Если не находил ничего в шкафах, в таком случае я уже брал сахар и ел. Однажды узнав, что брат Иван Иванович не съедает своего лакомства, а собирает в сундук, стоящий у нас под кроватью и принадлежащей ему, я преспокойно достал его спрятанные гостинцы и ел, пока не опорожнил всего. Когда же брату Ивану Ивановичу захотелось полакомиться, он открываете сундук и не находит ничего.

Тогда он с воплем крепким бежит к матушке жаловаться, что опустошен его сундук. Тотчас подозрение пало на меня. И так как я отказывался, то положено было спросить прислугу. Но когда пришел с биржи отец, то преспокойно порешил, что это работа моя. Сколько я не отказывался, обижаясь на подобные подозрения, но отец порешил привязать меня веревкой к кровати, где стоял сундук. А между тем спросили-таки прислугу, из числа коих один донес на меня, что я ему давал из этих гостинцев. Вследствие этого я был оставлен без чаю и ужина.

В другой раз вследствие постового голода на первой недели поста я наелся пряников, называемых жамками, за что понес много неприятностей в особенности от брата Василия Ивановича, который на подаваемой еженедельно от учителя записке о нашем поведении, написал две буквы: „Б. Ж.“, что означало: „блюдечко жамковъ“.

Почему учитель вопрошал: что это написано? После многих изветов, я, наконец, признался учителю, который не похвалил распоряжения домашних — морить детей голодом».



Очерк жизни и деятельности игумена священно-архимандрита Макария Сушкина - ред и доп. портал Высказывания о жизни

(Житие этого афонского старца публикуется впервые)





Очерк жизни Макария Сушкина Первая часть
Детство о. Макария и его воспитание дома и и в школе
Очерк жизни Макария Сушкина: Старообрядцы
У нас светлее и отворяются Царския двери, а у вас нет
Миновала пора счастливого детства
Очерк жизни Макария Сушкина: Сын плакал и украдкой продолжал учиться
Очерк жизни Макария Сушкина: Религиозное воспитание
Воспитание детей в пост
Дети в Страстную седмицу и Пасху
Очерк жизни Макария Сушкина: Какая ты толстая!
Очерк жизни Макария Сушкина: Старец Макарий Воспоминания о детстве Троица

Комментарии

Комментарии не найдены ...
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© afonnews.ru 2011 - 2019, создание портала - Vinchi Group & MySites
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU Афон Старец СИМЕОН АФОНСКИЙ статистика