Высказывания мирян о монахах, жизнь в монастыре

Когда послушнице выдают заветный комплектик – подрясник с четками и платком, – никто ее не предупреждает, что вместе с тем ей выдается образ монахини, готовой с христианскими любовью и вниманием выслушать любого страждущего и любознательного - в храме или на улице, и ответственность за вложенное в ответ в его уши и душу, ведь для него послушнический подрясник символизирует всю Русскую Церковь, самого Патриарха и даже саму святость… как он ее себе представляет. Верно, подходят не к самой монахине, а к образу, засевшему прочно в нашей самой древней памяти, если только такая есть, пронеся его из рода в род со времен, пожалуй, самого первого монастыря на Руси и самого св.Антония Печерского, да сохранит нас Господь его святыми молитвами!
Да, православные верующие монахов не просто любят, они их перед Богом на руках носят. Так уж на Руси искони – чернцом звали, но в беде и радости навещали его с поклоном и дарами, служа тем не столько самому монаху, сколько надеясь таким причудливым образом заслужить заступничество святых и Царицы Небесной – игуменьи всех монахов – по молитвам этого самого чернца. И даже в наши дни, даже самые далекие от Церкви граждане необъятной России, монахов из общей людской массы выделяют и, бывает, улыбнутся в утешение, помогут в трудную минуту или подойдут посоветоваться, а то и поделятся горем. Горя-то по нашим временам у народа хватает, да и просто одиночества тоже. И нужно ли удивляться, что в ответ они ожидают именно внимание, а не сухую проповедь.

- Вот скажите, как сделать, чтобы отпустило? – изрядно выпившая женщина-охранник на автозаправке подошла ко мне, пока я стою в очереди оплатить бензин и кофе. Она протягивает руку и пытается погладить меня по той части, где по ее мнению находится душа, которую у нее “прижало”, видимо, чтобы мне понятнее было о чем речь. Верно, еще ни один разговор с нетрезвыми ни к чему доброму не приводил, а про пользу и говорить нечего, так что я в таких случаях стараюсь скорей уйти. Улыбаюсь, стараюсь заплатить скорей, но она уже чувствует себя отвергнутой, обижается и во весь голос требует от меня справедливости:

- Нет, почему вы там народ обманываете? Вы все… ТАМ!
“Там” – это в Церкви. “Вы” – это священники и монахи, и вообще все “люди в черном”. “Обманываете”… Но разве же мы обманываем? Нет. Женщину-охранника куда-то спешно уводят продавщицы, но кофе я все равно уже не пью, чтобы случайно снова никого не провоцировать.

Впрочем, агрессивные попутчики редки.


- Девушка, Вы давно уже ТАМ? – приятная женщина в летах подрабатывает “два через два” фотографом в московском универмаге. Снимаю платок, она помогает мне привести себя в порядок перед зеркалом – фото на загранпаспорт.

- Можно сказать и так. – Отвечаю, а сама погружаюсь в размышление об относительности проведенного в монастыре времени. Все же никогда нельзя понять давно ты здесь или только пришел, и стоит ли вообще думать о счете за монастырскими стенами, поскольку вижу: один за 10 лет успел столько же, сколько другой за 20, а Господу нужно и вовсе только наше сердце, ведь Он так нам и сказал: “Сыне, даждь Мне свое сердце”.

- Прямо в церкви живете? – возвращает меня на грешную землю фотографиня и я вдруг понимаю, что она буквально имеет ввиду спальное место рядом с подсвечником и солеей.
- Да нет, что Вы! – не могу скрыть улыбку. – В монастыре живу. Там есть келейный корпус, кельи. В храм на службу ходим.

-Ааа… И что, мужчин к вам туда совсем не пускают? А как же вы тогда? Совсем деток не хочется?
- …!?

Женщины сочувствуют. Причем, как верующие, так и не верующие. Одни понимают, что в монастыре труд на износ, другие ничего не понимают, но их материнский инстинкт помогает найти лучшую, по их мнению, форму для участия – пожалеть. Тогда сыплются вопросы о родительском благословении, о профессии, о любви, страсти и детках… Да, этих вопросов избегнуть не удается. Можно конечно сделать лицо “кирпичом” и направить всех к священнику, но ведь мы живые люди, не истуканы какие-то, и нам вполне по силам понять ближнего, если только он трезв. Ведь каждая монахиня и монах уже отвечали себе на эти вопросы: как теперь быть, если мой путь вдали от радости взаимной любви и воспитания плоть от плоти? Что делать с этими чувствами, которые штормят в душе и не находят куда излиться, пока молитва не станет дыханием, а этого может и не случиться вовсе…

Но на все воля Божия и на духовные дары особенно, а до тех пор “терпением спасайте души ваши”. Лучше уж заранее придумать ответы, чтобы не сочинять на ходу небылиц и не смущать смекалкой неискушенного монастырскими шутками попутчика.


- Ээй, а Патриарх-то Кирилл… Я его однажды видел, а свекр мой с ним обедал у него там… Он молодец! – Даже и не вспомню сейчас того мужчину из метро, возможно, потому что это шаблонная ситуация – про Патриарха и политику заговаривают именно мужчины, особенно про Патриарха и его мифические табачные заводы, за одно и про все “деньги Церкви”. Потом плавно переходят к “жирным попам на мерседесах”, про мой возраст и снова про мужчин в женском монастыре…

Видимо, это как-то особенно волнует – что мы тут, в монастырях, делаем с тягой к противоположному полу.
Но поскольку спасается Христианин не зацикливанием на страстях, а мыслями и делами добродетели, то интерес к беседе довольно скоро у таких попутчиков пропадает – про добродетель слушать не так интересно, а страшные слова “воздержание”, “целомудрие” и “раскаяние” запросто способны пресечь любой разговор на корню, чем я и пользуюсь иной раз. Это даже чем-то напоминает навязшую сектантскую фразу середины 90-х, когда “проповедники” подходили на каждом углу с известной книжечкой в руке и вкрадчиво вопрошали: “Вы читали Благую весть?” Тогда этой фразой можно было манипулировать, как захочется – она вызывала приступ брезгливости и в легкую отгоняла любого, даже милиционеров, возжелавших с чего-то проверять документы у милых студенток, читающих Бродского на скамеечке Дома Пашковых в полпервого ночи. Так и здесь, стоит начать занудно рассуждать о целомудрии, исповеди и соборовании, как весь интерес к беседе пропадает мгновенно.
А знаете ли вы о чудной привычке суеверной части нашего народа сплевывать при виде священника или монахини? Первое время в подряснике я не могла понять, почему так часто вокруг плюются? Не в меня, конечно, но сплевывают за спиной. Думала, кажется? Нет! Москва, 5.30 утра, еду с вокзала домой, поезд ранний – удобно, весь день впереди, вечером назад в губернский монастырь. Тропинка через спальный микрорайон в Черемушках. Приличный гражданин выгуливает еще сонного пса. Прохожу мимо, спиной слышу: “Тьфу!” Нет, думаю, не кажется, надо бы разузнать. И потихоньку ворошу тему - спрашиваю у знакомых, смотрю в интернете и так, случайно, узнаю от соседки о поверье середины советских времен: прошел священник или монашка – сплюнь, не то чего-то там не будет в жизни. Ответ оказался прост – суеверие. Кто и зачем его придумал догадаться не сложно. Последние года два оно как-то сошло на “нет” или я уже перестала обращать внимание…
- Эй, Аллах Акбар?! Гы-гы-гы… – слышу, как подростки ржут над шуткой сотоварища. “Акбар” они часто кричат в спину моему подряснику, но совсем не обидно - не слышно в этом вражды или ненависти. Обычные русские мальчики. Скорее это их неумелое выражение чувств. Вот, рядом монашка – героиня современных детективов и даже сериалов, и ей можно что-то сказать, но ничего в голову не лезет, кроме чужеродного “Аллах акбар!”, этого эха забитого межнациональными разборками телеэфира.

Конечно, эти случаи хоть и часты, но не показательны. Но есть в памяти истории вполне иллюстрирующие современные проблемы общества. Вспоминаю, как мы с юной инокиней бегали по домам владимирской деревни и предлагали любые деньги, лишь бы кто-нибудь согласился помочь нам выкопать могилу – накануне умер ее отец, вдова-мать была слишком слаба, чтобы самой копать промерзшую землю, да и мы ей были не помощницы – первые числа января, -26 – без мужской силы и сноровки никак не обойтись, но где ее найти в деревне вечером? Меж тем, похороны назначены были на утро. Еще по пути из монастыря с нами в рейсовом автобусе ехал крепкого сложения нижегородец. Предвидя сложности, мы попросили у него помощи и он согласился сойти на полдороги помочь выкопать могилу. Уж и не знаю, как он объяснял потом свое отсутствие семье…
Уже ночью на кладбище нам в помощь пришел местный подросток лет 16-ти подработать – ему так скучно стало на местной “Днюхе”, что он нашел альтернативу в копании могилы. Провести подростку морозную ночь на кладбище и подработать копанием могилы та еще затея, но отказать мы ему не могли – иначе не справились бы. Копали наши мужики часов 8, один – ломом, другой – лопатой, а мы им наливали горячий чай из термосов и морально поддерживали пустой девичьей болтовней. Никто из деревенских помочь соседке так и не пришел и причина тому не в межличностных конфликтах, а банально проста и безобразна: потому что у них уже было на этот вечер, что выпить. И никакие деньги им по той же причине интересны не были. Таково расписание современного левши из деревни “Бухалово”: прием заявок по утрам, а к вечеру гармония и нирвана.
И все же, самые тяжелые случаи даже не те, в которых мне, как женщине в подряснике, нагрубили или не помогли. Самое тяжелое, когда человек нецерковный и еще неверующий уже столкнулся с тем, о чем в церковной среде говорить не принято. Такие истории я выслушивала от нефтяного благодетеля, от спецохранника, от персонала наркодиспансера, от приятельницы-терапевта, от родителей послушницы, которую прячут в каком-то монастыре от них, вообще-то от многих, кому пришлось столкнуться с худшими сторонами человека, выступающего в их глазах от имени Церкви. Самый неприятный для меня рассказ я выслушала от своего родного отца. Мама с папой расстались в моем детстве и я разыскала отца в одной горной российской деревеньке всего несколько лет назад. Это был один из первых дней нашего нового знакомства. Сын отца – мой брат, которого я так никогда и не увидела, погиб в 2002 году в Чечне. Посмертно его наградили за мужество крестом. Крестом – здесь как-то двойственно звучит… Или даже тройственно? Отец рассказал, как небрежно и холодно вел себя приглашенный священник на похоронах. И это притом, что ближайший храм в 20 километрах, притом, что там с людьми вообще некому о Боге поговорить хоть раз в году. Ответить мне было нечего. Просто поплакали. Да и не только отцу, всем другим, кто делится горем, почерпнутом там, где с ним следовало бы расставаться – в храме, в Церкви, – тоже нечего сказать. Разве, что все мы – люди… Искать оправдание подобным историям, скажу честно, давно желания нет. Пусть лучше люди знают, что с несправедливостью и болью можно столкнуться везде, и в Церкви нашей земной тоже. Пусть лучше они уповают на Господа и Пресвятую Богородицу, а не на людей, хоть даже они и “в черном”.

- Что, если монах женится? – водитель недорогого губернского такси везет меня из типографии с пачками свежераспечатанных монастырских газет.

- Ну, будет женатый монах, – отвечаю.

- А если раскается и разведется?

- Будет разведенным монахом.

- А если у него дети?

- Разведенный монах с детьми, значит, – отвечаю, а сама уже похихикиваю тихонько, понимаю ведь, что он меня “подловить” пытается.

- Так что же, монаху и деться некуда?

- Монашество – это подводная лодка, куда с нее денешься? Родился в новую жизнь и живи с Божией помощью. Назад ведь нельзя родиться.
- Нельзя вроде… – соглашается водила и тоже улыбается. – Вот у меня сосед в монахи пошел… И дальше он рассказывает мне про соседа-монаха, про его неудавшуюся монастырскую жизнь, про женитьбу и скорый развод, про то, как он работает теперь таксистом где-то и подумывает вернуться от своих неудач обратно в монастырь к подсвечникам и ладану… Такой вот у меня “телефон доверия” дорожный, получается.

Комментарии пользователя ЛЮБОВЬ А.

Всего: 5 комментариеввсе комментарии ( 18 )
#9 | ЛЮБОВЬ А. | 21.03.2012 08:42
Во многих монастырях побывала, везде одно и то же. В основном только работа, на первом месте работа, на втором работа, на третьем и четвертом и так далее, нет для молитвы и капли времечка, ни утром, ни вечером, ни днем. И в Храм - то некогда сходить, молишься просто про себя и все. Это я думаю не правильно даже у послушницы ДОЛЖНО БЫТЬ СВОЕ ВРЕМЯ для молитвы, для посещения Храма Божьего... Да и в миру ведь никто без работы не бывает, но в миру есть ТВОЕ ЛИЧНОЕ ВРЕМЯ, а в монастыре получается, что нет его. Из за этого я не смогла остаться нигде жить в монастыре. В миру привыкла ходить в Храм на Исповедь, Святое Причастие, а в монастыре этого не возможно, по крайней мере в тех,женских монастырях, где я была - помолиться в Храме, постоять на утренней или вечерней службе - просто нет времени.Такое практикуется не только в Москве.
Можно просто упасть от работы, если не сможешь все это понести или плохо себя будешь чувствовать, то немедленно изгонят из монастыря. Нарушений, очень много, обычно так принято в женских монастырях. Дают монахине работу, а она потихоньку отдает свою работу - послушнице. А у послушницы работа уже есть до самого вечера, ей дали работу утром, при распределении и получается, что она ДОЛЖНА выполнить не только ту, которую получила на весь день, но и ту, которые ей дали многие монахини со стороны... Просто встретят на дороге тебя и дают (свои послушания) отказать - невозможно. Если ты еще не носишь иноческий чин, а только послушнический, то изволь выполнять и молчать. Из - за этого стало невозможно нести свои послушания, не знаю, как в мужских, но по крайней мере в Свято-Даниловом монастыре в Москве есть расписание работы для послушников и монахов с 9 утра и до 17 вечера.
0
#10 | ЛЮБОВЬ А. | 23.03.2012 08:04
Да, на фото все красиво, благолепно, как раз я и была сравнительно недавно в этом монастыре, глядя на фотографию, где матушка игуменья. Последний раз попробовала остаться у нас в Москве на Подворье Пюхтецкого Успенского женского монастыря, не смогла нести послушания, сама ушла... Продержалась всего 3 недели.
Дали послушание нести в трапезной, хорошо, подумала я, ничего Слава Богу. Это надо было работать там с 8 утра и почти до 9 вечера, 12 , 13 часов на ногах, работа кажется легкой, с утра накрыть на столы к завтраку, расставить тарелочки, разложить приборы, нарезать хлеба, насыпать сахар, расставить салфеточки. После завтрака все убрать, отнести грязную посуду на мойку, протереть столы, расставить стулья, приготовить чистые тарелки к обеду, разложить приборы, нарезать к обеду салаты, принести кастрюльки с обедом, разлить по чашкам компоты, после обеда все убрать, отнести грязную посуду в мойку, затем принести чистую посуду с мойки и расставить по шкафам в трапезной, все подготовить к ужину, нарезать к ужину хлеб, сыр и т.д. и.п. на порции, все подать к ужину, после ужина, все убрать, протереть, вывесить к завтраку чистые полотенца, разложить салфетки и т.д. Все хорошо бы, но вдруг к моему послушанию прибавили - уборку гостиной около 60 метров на моем этаже, уборку туалета и ванной комнаты для гостей, коридора, и лестничных проемов, а также и уборку внутреннего двора. Ведь не будешь спорить или капризничать - монастырь это , ведь не родной дом, где после работы - отдых и молитва...
Конечно это все это надо было выполнять, но когда? Мое основное послушание, которое мне дали с 8 утра и продолжалось оно до 20 часов 30 минут вечера и так каждый день. Кому объяснять? Кому плакаться? Ты пришла для спасения своей души, и если не потянула, то кто виноват? Ты и виновата... Это была моя последняя попытка остаться жить в монастыре...
0
#12 | ЛЮБОВЬ А. | 06.04.2012 08:19
Спаси Вас Господи дорогой мой Отченька.
Вы увидели мою душу - НАСКВОЗЬ.
0
#15 | ЛЮБОВЬ А. | 22.04.2012 19:21
Оскудела ЛЮБОВЬ, нет жалости к людям, нет и сочувствия, только приказной тон, все забыли, что ЛЮДИ ИЗ МИРА ПРИХОДЯТ ИСТЕРЗАННЫЕ, НЕМОЩНЫЕ, порой избитые, измученные миром или семьей. Многие стесняются рассказать о своей жизни в миру, порой люди из мира ведут себя, как бедные собаки, которым дали кров, накормили и согрели, но они еще БОЛЬНЫ И ТЕЛОМ И ДУШОЮ... Нужно время, чтобы душа исцелилась и за спиной начали бы прорезываться крылья. Но этого теперь нет в монастырях, и еще - бывает есть любовь, но не ко всем, а только к избранным (родственникам, или за деньги) кельи даются отдельные, я точно это знаю, мне монахиня одна жаловалась старенькая...
А у меня было и такое в одном из монастырей...
Несла послушание свое, была больна, несла послушание все равно, дали убирать гостиную, где никто не жил, меня там благословили отдохнуть, если, что, выдали ключ...
Было тяжело, т.к. была больна, прилегла на диванчик, согрелась и уснула.
А у кого-то был запасной ключик, открыли и увидели меня - на диванчике просили написать объяснительную, написала, что больна, после этого СРАЗУ УВОЛИЛИ...
0
#16 | ЛЮБОВЬ А. | 23.04.2012 17:25
Мои стихи

Мой Господь, через Вечность разлуки,
Ты меня в Тишину призови,
Я боюсь ада страшные муки,
Как мне жить без Отцовской Любви?
Воскреси меня Радостью Неба,
Светлым Облаком Райского Дня,
Дай вкусить мне на Трапезе Хлеба
Дай Причастную Чашу Вина...
Не хочу быть на веки - погибшей,
Прожигая безумные дни,
Упаду пред Распятием, как нищая,
На горячие стопы Твои...
Оживи меня ветвью привитою,
Окропи меня чистой росой,
Поднимусь, словно соком налитая,
Расцвету живоносной лозой.
Разбуди меня Гласом Предвечным,
Душу - Невесту удочери,
Пусть горит, как свеча на подсвечнике,
В Искупительном Свете Любви...
0
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© afonnews.ru 2011 - 2019, создание портала - Vinchi Group & MySites
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU Афон Старец СИМЕОН АФОНСКИЙ статистика