Высказывания о Любви Житие аввы Симеона Юродивого О византийском житийном каноне



Житие аввы Симеона Юродивого О византийском житийном каноне
Афон.
Высказывания о Любви

Мы публикуем это житие впервые. Оно совершенно уникально для праволавной агиографии.

Мы используем перевод Софии Поляковой и местами исправляем его, согласно нашему видению.

Читая это житие, вы увидите отход от канона. Особенность канона этой эпохи выражалась прежде всего в том, что изображение внутреннего мира героя не входило в кругозор агиографии, поскольку жизнь отдельной личности не имела самостоятельной ценности: в человеке было важно только то, как он воплощает христианский идеал, так как в первую очередь он — образец, которому надлежит подражать.

Однако спорадически на окраинах сюжета, не затрагивая основных действий персонажа, в памятниках раннего периода, где абстрактный стиль не успел еще окончательно сложиться, возникают эпизоды, психологической проработкой отличающиеся от господствующего тона своего окружения.

Мосх, например, в «Духовном луге» очень тонким приемом, посредством лексики, передает неловкость, которую испытывает человек, решившийся предложить меняле случайно попавший в его владение камень; он не привык продавать свои вещи, пришел к меняле не вовремя и, наконец, боится продешевить, вместе с тем опасаясь, что камень — простая стекляшка.

Эти сложные чувства находят свое выражение в уменьшительно-ласкательном слове «камушек», которым продающий с напускной небрежностью определяет свой товар (в остальных случаях им многократно употреблено слово «камень»), говоря меняле: «Хочешь купить этот камушек?». Аналогичен эпизод из жития Марии Египетской. Бывшая блудницей отшельница рассказывает, что в первые годы пустынножительства на ум ей непрестанно шли непристойные песенки и она напевала их фривольные слова.

На психологической правде, т. е. вразрез с благочестивой условной схемой, построены и взаимоотношения аввы Даниила и его ученика. Вместо привычного дидактического образа покорного своему старцу инока в качестве положительног героя показан упрямый, дерзкий и капризный, хотя преданный Даниилу, юноша, который позволяет себе из-за пустяка дуться на своего наставника и в знак протеста до позднего вечера оставлять его без еды.


Фиксация во многих памятниках бытовых мелочей не противоречит тому, что агиография была жанром, где действительность изображалась абстрактно-обобщенно и происходящее было приподнято над буднями. Ведь вещность не непременно свидетельствует об интересе к единичному и конкретному и не всегда появляется как следствие сенсуалистического подхода к действительности. Все определяет не наличие в составе произведения бытовых реалий, а их роль в общем замысле.

Назначение же вещного фона в агиографии состоит в том, чтобы оторвать происходящее от земли и перевести в трансцендентный план: реалиям доверена антибытовая функция.


Историческое значение этого вещного фона легенд, как нам кажется, несколько преувеличено. При том, что многие агиографические памятники являются важным источником для представлений о жизни и культуре Византии, все же встречающиеся в них реалии обычно отобраны так, что их совокупность создает самое общее представление о быте и конструируется некая Византия вообще.

Этому способствует и то обстоятельство, что нередко в легенду включали реалии, к моменту ее создания вышедшие из употребления и устаревшие. Будь это иначе, реалии были бы надежным подспорьем для датировки агиографических текстов и не оставалось бы столь большого числа хронологически спорных или не-приуроченных памятников.

Между тем, если агиограф случайно не упоминает каких-нибудь известных исторических деятелей, с которыми был связан, для установления хронологии приходится обращаться к помощи косвенных данных, обычно к палеографическим критериям, и вопрос решает дата старейшего списка.


Внимание к вещности унаследовано агиографией от древнегреческой литературы, сенсуалистические устремления которой закономерно определили там интерес к деталям. Попав в обстановку такого жанра, как жития, показательно, что агиограф Симеона, неоднократно повторяя, что подлинная личность этого святого не соответствовала условному образу юродивого, им на себя принятому, тем не менее оставляет подлинного Симеона за порогом жития: ведь задачей юродства как одной из форм аскезы был отказ от собственной личности в угоду надетой на себя личине глупости и приниженности. При иной установке автор непременно воспользовался бы возможностью представить эту психологическую коллизию.



Развитие легенд, как, впрочем, и всех других жанров византийской литературы, обозначало освобождение от стеснительного, но при этом чрезвычайно сильного влияния чуждой ей сенсуалистической древнегреческой литературы

И выработку абстрактных форм, соответствующих культуре ниэантизма. На этом пути агиография не разучивалась пользоваться веристическими способами выражения, т. е. не постепенно варваризовалась, а отвергала их, так что ее зрелый стиль (XI—XV вв.) едва ли правильно, как это обычно делают, считать шагом назад.


Напротив, в результате длительной эволюции легенды этого периода стали полноправным жанром высокой литературы и, развив присущие агиографии с самого начала особенности, превратились в своеобразное чисто византийское явление художественной литературы.


Проблема прежеде всего в том, что греческая агиография незаслуженно осталась достоянием специалистов и широким кругам читающих известна в лучшем случае по отражениям или стилизациям писателей нового времени (Радищев, Иван Аксаков, Герцен, Гаршин, Лесков, Ремизов и др.), дающих отдаленное представление об оригиналах.


Вздумай читатель, непричастный к византинистике, заглянуть в специальные журналы и издания, от времени до времени публиковавшие переводы агиографических памятников, это едва ли могло способствовать их популярности, так как переводчики не ставили себе художественных задач.

Цель состояла в том, чтобы дать приближающийся к подстрочнику — в этом усматривали поруку точности — перевод информационного характера... В этом и проблема совеременный Житий, которые дают кальку греческого текста и совершенно теряют смысл текста. Перевод этого Жития как раз строится на противоположных принципах: смысл текста поставлен во главу угла.

Монах Макарий





Высказывания о Любви из различных рукописей в нашем переводе:




Высказывания о Любви из Песни Песней в порядке убывания:

Прп. Максим Исповедник Толкование на Песнь Песней царя Соломона. О рукописи.

Прп. Максим Исповедник Толкование на Песнь Песней царя Соломона Прекрасны ланиты твои!
Высказывания о Любви Максим Исповедник Толкование на Песнь Песней Возлюбленный мой посреди грудей моих упокоится!
Максим Исповедник Высказывания о Любви Мы сделаем тебе золотые подвески с серебряными блестками...
Максим Исповедник Высказывания о Любви Песнь песней Я изнемогаю от любви
Высказывания о Любви Максим Исповедник Песнь песней Встань, возлюбленная моя, добрая моя, голубица моя, прийди!
Максим Исповедник Толкование на Песнь Песней Возлюбленный мой посреди грудей моих упокоится!


Поэзия псалмов и житийный канон о любви:

Высказывания о Любви Письмо к сыну Авва Серапион
Высказывания о Любви Псалмы пророка Давида. Перевод с древнееврейского
Высказывания о Любви Твой я!
Высказывания о Любви Псалом 140
Высказывания о Любви Псалом 142
Житие аввы Симеона Юродивого - Часть 1 А что мы будем есть, брат?


Из Патерика о Любви:

Высказывания о Любви
Высказывания о Любви Какой награды заслуживает юродивый дурак?
Пришлец аз есмь на земли
Дурачок
Что въ тебѣ, братъ?
Притча о виноградной лозе, или какова природа любой власти
Продай имение твое
Куда ты теперь пойдешь?
Висящий на Боге
Три друга
Что дадите мнѣ, если я соблазню вашего отшельника?
Притча О цесаре, пастухе и вепре

Комментарии

Комментарии не найдены ...
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© afonnews.ru 2011 - 2020, создание портала - Vinchi Group & MySites
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU Афон Старец СИМЕОН АФОНСКИЙ статистика