Проблема отцов и детей в христианстве

Маленький Сергей Фудель

Проблема отцов и детей в христианстве
Сергей Фудель. Письма сыну.
(Публикуется впервые)


Я чувствую, что «гвозди, бечевки и старческие истерики» вместо «золотого руна» литературной работы даются тебе для вы­работки себя, для «огненного испытания», чтобы сделать из тебя человека, — а ты все это отталкиваешь.

Я вспоминаю: один уче­ник пришел к старцу в пустыню и просил его принять. Старец для испытания дал ему надолго такую работу: носить на гору камни и оттуда катить их вниз и потом опять носить их же. Уче­ник, наверное, думал, что ему дадут петь гимны, а вместо их при­шлось делать бессмысленное и скучное дело.

Так сразу в воспи­тании «брали быка за рога».

Научиться жизненному терпению, снисходительности к людям, научиться осуждать грех и глупость, но не осуждать людей, их совершающих, а главное, быть на­столько погруженным в свой личный мир («Есть целый мир в ду­ше твоей»), что не замечать нелепости обратного скатывания камней или Па-Пузинских истерик, — все это для тебя важнее даже интереснейших писем Аксаковых.


В этом для тебя настоя­щая школа, первый пробный камень.


Я только не знаю, можно ли пройти ее, если не умолять Бога псе время о помощи?
Ты пишешь: «конечно, я преувеличиваю». Ты нисколько не преувеличиваешь, но ты неверно сам себя ориентируешь: труд­ности очевидны, но именно к этим трудностям тебя призывает Бог, именно в воспитании себя среди них твой подвиг, или труд, в данное время. Может, пройдет сколько-то лет и твой труд будет совсем в другом, ну, допустим (я говорю наугад), чтобы не изме­нить своему браку или чтобы победить тщеславие.

Поэтому — не беги от своего труда, неси свой крест.

Но в том-то и дело, что все это только тогда и делается понят­ным и облегченным, когда освещается светом Креста.

Бог тебе поможет, милый Николаша, только всегда ищи Его помощи и не забывай Его Крест. Тогда и пройдешь свою жизнь по Его милости. Об «отцах и детях» не очень смущайся и размы­шляй, и я тоже буду стараться, чтобы не огорчаться зря. Если Богу угодно, то все придет в свое время, и понимание друг друга то­же.

Я только хотел бы сказать, что не к 19-му и не к 18-му веку зо­вет нас Бог, а сразу к 1-му: к первохристианству, к первоначаль­ному теплу Богообщения.

Если оно есть — то какое значение имеют века?

Но все дело-то в том, что его у нас бесконечно мало и только поэтому для нас и встает проблема «отцов и детей». Если христи­анство-Евангелие — станет в центре сознания, начнет как-то оп­ределять мысли и дела человека, то для того человека всякий дру­гой искренний христианин никогда не будет ни в «отцах», ни в «детях», а он будет только братом.

Я лично знал многих совсем молодых (моложе тебя) христиан и между нами не было этой проблемы. Священники в один из наиболее священных момен­тов литургии целуют друг друга и говорят: «Христос посреди нас». Так и мы, встречаясь и глядя в глаза друг другу, можем (быть может) сказать это и ответить: «И есть и будет», — чтобы радость нескончаемой жизни опять коснулась сердца.

Человек сам по себе, оставленный на самого себя, т е человек без Христа, видит вокруг себя одних врагов или создает их себе, с ними борется и от них изнемогает. Христос снимает это наважде­ние, у человека открываются глаза на мир и на людей, как на де­тей Божиих, в темноту сердца падает луч Пасхи. И проблема «от­цов и детей» забывается начисто.


С Машенькой я, слава Богу, хоть немного пожил, правда ви­дался хоть и часто, но только когда приходил к ним в гости (со мной жила т Нина, а Маша у Тамары), но и это хорошо. Ты спрашиваешь меня о ней, пишешь, чтобы я не боялся «лыж»', что они для нас просто непривычны.

Но что в них может быть больше хорошего, чем в символистах. Конечно, может быть. Но что это «новая форма» — я не согласен. И мы в моло­дости увлекались «лыжами», а Вронский еще задолго до нас ув­лекался скачками, — это все старое, изведанное, нового здесь ничего нет.


В чем же здесь суть? — (спрашиваю я себя). В том, что некое «безразличное», т е и не плохое и не хорошее само по себе явление, как эти «лыжи», делается плохим оттого, что начи­нает занимать в жизни человека больший удельный вес, чем это нужно.


Я желал бы Машеньке только этого: правильного соотноше­ния удельных весов, большей серьезности, большей скромности. Нельзя безнаказанно расплескивать себя во внешнем — в заня­тиях, в спорте, в развлечениях, да еще с ужасным аккомпанемен­том трудностей и суеты в ежедневных поездках.

Но прежде всего мне ее ужасно жалко, так горестно жалко, что она, бедный глупый Мурзик, и все так сложно и трудно, и она самая беззащит­ная. Ты не очень увлекайся прелестью ее беззаботного трещанья, а больше будь ее действительно старшим братом. Твои акции у нее высоки — это значит, что и на тебе лежит ответственность.
К началу Сергей Фудель


Сергей Фудель. Любовь очень не любит законоучительство

Сергей Фудель. В семейной жизни фальшь тут же разоблачается - нужна ясность и простота солдата

Комментарии

Всего: 3 комментария
#1 | Василий »» | 16.06.2011 00:05
Когда человек воспитан в нормальной семье, то у него лучший друг - отец.
0
#2 | Фокин Сергей »» | 16.06.2011 19:13 | ответ на: #21 ( Василий ) »»
Думаю, что и мать - тоже.
0
#3 | Юра »» | 18.08.2012 23:25
Паисий Святогорец - ..быть внимательным с прельщенными

0
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© afonnews.ru 2011 - 2017, создание портала - Vinchi Group & MySites
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU Афон Старец СИМЕОН АФОНСКИЙ статистика